Пожалуй, вопрос о расовой дискриминации является самым сложным вопросом в этой стране. Без этой мелочи жизнь в Торонто казалась бы довольно-таки унылой: дом-работа-дом. А где настоящие страсти? Конечно же, в невидимой войне между своими и чужими, местными и “наприехавшими”. Немного о жизни в Торонто в условиях многонациональной культуры.

Жизнь в Торонто

Так сложилось в обществе, что Канаду многие приучены называть вторым домом. На самом деле это очень приятно, когда очень далекие люди, с которыми ты связана только по каким-то рабочим моментам, говорят, что это Канада – это твой дом. В принципе, это и логично. Сюда едут как правило навсегда, как домой, хотя мозг от этим мыслей закипает абсолютно у всех наций и народов. И если мы Канаду воспринимаем как свой дом, значит и сор из неё выносить не очень правильно. Получается некий сюрреализм. Вроде реальность одна, только каждый отзеркаливает искаженные ее части. Поэтому и создается впечатление, что у жизнь в Торонто у всех прям кипит, а только у тебя вот так, через букву Ж.

Все началось как всегда из-за мелочей. А конкретно – из-за носа. Как-то одна одногруппница (азиатка) в колледже сказала совершенно беззлобно: «Ты знаешь, у тебя длинный нос. И ты думаешь, что ты красивая?»

Если честно, то у меня совершенно недлинный нос, а красавицей я себя никогда не считала. Как потом выяснилось, в странах Азии нас, людей европейской внешности, называют длинноносыми. Она даже показала сделала смешную гримасу с задранным носом. Типа, мы такие все заносчивые. Мне конечно было смешно такое слышать. И я спросила: «А вы тогда кто?» «Коротконосые», — ответила она совершенно просто.

Как хорошо быть каким-нибудь китайцем, тогда я подумала, так легко этот мир тогда разделить на две половины: на коротконосых и длинноносых. Как белое и черное. Хорошее и плохое. Правильное и неправильное. Вот так я примерно и поняла, что здесь, в этом культурном винегрете, все друг друга откровенно раздражают. Но в тот момент я просто еще не понимала масштабов этого раздражения. Так сложилось, что Канада действительно очень старается сдружить людей. Иммигранты отмечают, что они всегда чувствуют защиту закона. Но есть и другой момент, это некий биологический механизм отторжения иного, чужеродного. Замечаю, что приезжие отвергают канадскую культуру, с ее хоккеем и гамбургерами. Случаи из жизни подтверждают это.

Вот такой “F…ing world”?

Я как-то ехала в автобусе, и один парень, услышав, что я говорю по телефону на русском языке, вдруг сказал: «Fucking world». Вообще-то за 4 года проведенные в этой стране, с дорогой сотовой связью, средним сервисом и проводкой на столбах, я привыкла не обращать внимания на многие вещи, а это просто милая зарисовка из ночной жизни, ибо я ехала поздно в автобусе, и молодежь была немного подвыпившая. Но мне непонятно почему даже на официальном уровне нас, иммигрантов, помещают в такую же социальную группу, как и геев, наркоманов и алкоголиков. Вполне возможно, что мы для них как лица без постоянного места жительства. Сегодня здесь, завтра там, так на всякий случай нас нужно куда-нибудь отнести. Для статистики. Или так модно. Не знаю. Даже моя соседка, дама за шестьдесят, с длинной косой на голове, морщила нос и приговаривала: «Надо отсюда уезжать куда-нибудь на север. Жизнь в Торонто изменилась. Этот город стал такой неблагополучный, здесь столько иммигрантов». Для статистики, эта дама никогда не работала, в прочем как и ее дочь, которой уже скоро 40, как и все остальные мои соседки. Кстати, они все были здесь рождены и окончившие даже колледжи. Моя врожденная наблюдательность подсказали мне, что эти мои соседки регулярно уходят в запой, а потом внезапно возвращаются к своей женской трезвой жизни. И даже мой преподаватель в коллежде на вопрос о самых неблагоприятных слоях населения указал на наше иммигрантское меньшинство.

Специфика жизни в Торонто

Мои две приятельницы индусского происхождения как-то предупредили:

— Катя, будь осторожна, жизнь в Торонто немного специфична.

–А что такое? – переспросила я.

— Здесь есть расизм. Конечно, не такой сильный как в Америке, но все же он есть и ты его почувствуешь.

Потом девушки поделились своей студенческой историей. Они учились в одном из местных колледжей на социолога. Спустя год, они приняли решение уйти из колледжа из-за того, что вся группа поддерживала идею о том, что иммигранты не совсем здесь как бы люди. Поступок мне показался очень сильным, и тогда я втайне ими восхитилась. В принципе, этот поступок я считаю сильным и по сей день, ибо редко когда я встречала здесь людей с таким чувством справедливости. Впрочем, я редко таких встречала и в Беларуси.

Они о нас

Потом я работала я центре помощи иммигрантам. В наши задачи было психологически подготовить детей иммигрантов к обучению в канадской школе. Для этих детей и их родителей мы придумывали увлекательные занятия и даже организовали экскурсию в библиотеку. Моему руководству почему-то казалось, что иммигранты очень нуждаются в такой экскурсии. «Ты представляешь, они живут у себя в коммьюнити, ходят в одну и ту же церковь, но не представляют жизнь в Торонто без своих закрытых коммьюнити. Они не знают элементарных вещей, некоторые даже и писать толком не умеют, им нужно объяснить, как записаться в библиотеку», — делилась со мной Моника. Вполне возможно, такие действительно и существуют, но эти родители пришли в библиотеку уже с готовыми карточками и домой брали помимо детских книг научно-популярную литературу на английском языке.

В этом же центре у нас был очень интересный тренинг, посвященный принятию или отторжению людей в группе. Как нам сказала лектор, черная энергичная и харизматичная дама, группа всегда отторгает непохожих. Поскольку черных в нашем классе было очень мало, я тогда представила, что она чувствовала то же, что и я, но только в разных сенсорных подтекстах – она визуальном, а я слуховом. Ибо каждый божий день ей нужно доказывать этому обществу, что она не белая ворона и может быть востребованной здесь как и любой белый, а я — когда любое шевеление губ выдавало мой неубиваемый русский акцент.

— Что же нужно делать, чтобы нас приняли в группе?, – спросила я тогда. В принципе, можно было не спрашивать, все и так понятно, но очень хотелось тогда дать понять, что мы с ней «плывем в одной лодке».

— Стать как все остальные, — просто ответила та и улыбнулась.

Но это не случится никогда, ибо идея о том, что настанет время и ты здесь станешь своим, очень нелепая. Впрочем, как мысль об укорочении или удлинении носа в угоду остальным.

Статьи:

Жизнь в Канаде в первые годы иммиграции. История Вадима

Жизнь в Торонто глазами иммигранта